Взятие Грозного в августе 1996 года в мемуарах Коха (можно сравнить с мемуарами Степашина в предыдущем посте):

6 августа, в 5 часов утра, с юга, юго-востока и северо-востока в Грозный вошли чеченские отряды под общим командованием Аслана Масхадова. Началась ставшая знаменитой операция “Джихад”. Одновременно с Грозным чеченцы атаковали Аргун и Гудермес. В Аргуне завязался бой, а вот Гудермес федералы сдали без боя. Гарнизон Грозного состоял из шести тысяч солдат внутренних войск МВД, которые (по предложению Доку Завгаева) в значительной степени были сформированы из местных чеченцев. И десяти тысяч военнослужащих Минобороны, располагавшихся на военных базах в Ханкале и на аэродроме “Северный”. Внутренние войска были хаотично рассредоточены на блокпостах по всему городу. Чеченцы зашли в город скрыто, обходя блокпосты и по сигналу, одновременно, практически все их блокировали. Началось систематическое уничтожение блокпостов. Их обстреливали из пулеметов, минометов и закидывали гранатами. Буквально через час чеченские боевики уже взяли вокзал и захватили несколько вагонов с оружием (прежде всего - огромное количество гранатометов). Это резко усилило их огневую мощь. Еще через полчаса почти все чеченцы “завгаевского набора” перешли на сторону Масхадова. Таким образом, если в начале операции численность формирований Масхадова по разным оценкам колебалась от полутора до двух тысяч боевиков, то к полдню их было уже не меньше шести тысяч. Войска Минобороны безучастно наблюдали за тем, как идет истребление их коллег из МВД. Лишь во второй половине следующего дня (7 августа) для деблокирования ключевых блокпостов в центр города были направлена армейская бронеколонна. Но время было упущено, чеченцы успели закрепиться в городе и из заранее подготовленных засад расстреляли эту колонну из гранатометов. Не будет большой натяжкой сказать, что к 10 августа Масхадов практически полностью контролировал весь Грозный. Он разрешил российским военнослужащим беспрепятственно покинуть город при условии разоружения. Многие из них так и сделали. Пуликовский вывел все войска (как армию, так и разбитые Масхадовым части МВД) за город и заявил, что тем самым он его окружил. Возможно, так оно и было. Но проверить это было невозможно. (…) Официальная российская военная историография утверждает, что 13 августа Пуликовский объявил Масхадову ультиматум. Он потребовал от чеченцев предоставить возможность мирным жителями выйти из города, а самим боевикам в течении 48 часов разоружиться и тоже покинуть город. Но будто бы прибывший в этот момент Лебедь отменил ультиматум и вступил с Масхадовым в переговоры. Однако… получается странная картина: 48-часовой ультиматум действовал больше, чем двое суток, но никто из чеченцев его выполнять даже и не подумал, а сам Пуликовский, несмотря на истечение сроков ультиматума, никакого артиллерийского обстрела Грозного так и не начал. Это обстоятельство драматически противоречит рассказам Трошева и Пуликовского о том, что они были настроены самым решительным образом, а чеченцы сильно испугались, когда им был предъявлен ультиматум. Лебедь, через голову военных, воспользовавшись неформальными каналами Березовского, вступил в прямой контакт с Масхадовым и между ними начались переговоры, причем довольно конструктивные. Скорее всего, военные выдохнули с облегчением: никому не хотелось повторения страшного “новогоднего” штурма Грозного. Да и не было у армейских генералов особого желания “спасать” изгнанных из Грозного сотрудников ВВ МВД. Ведь не секрет, что между этими ведомствами всегда были не очень дружеские отношения… О том, что армия оставалась в стороне, в одном из своих интервью говорил и глава МВД Куликов: “....А в те дни насторожили странные ­совпадения. Нападение боевиков на Грозный и безучастное отношение к этому Министерства обороны. Я бросил в бой все резервы милиции, Внутренних войск. Звонил Лебедю, Родионову, умолял: «Дайте два армейских полка!» Но они даже роты не дали…”